Что же мне рассказать о моём отце, да ещё так, чтоб выиграть конкурс, либо на худой конец, чтобы вам было интересно прочитать о нём? Наверняка это должно быть что-то захватывающее, что-то весьма необычное. Был бы мой отец, к примеру, писателем или известным астрономом, и я бы рассказал вам какую-нибудь увлекательную историю о десятой планете Солнечной системы, про существование которой знали только в нашей семье. Или был бы он диссидент, распространяющий самиздатовские книги, и само бы вспомнилось, что я прочитал «Архипелаг ГУЛАГ» в 6 лет, а его автора считал своим дедушкой до 17. Но нет, ничего такого с нами не приключалось.
Мой отец работал в милиции, прослужив от постового до подполковника и уйдя на пенсию с пошатнувшимся здоровьем и легкой глухотой на правое ухо. Ничего романтического и диссидентского, вот разве что помню, как мы в мороз ходили получать паёк на какую-то продуктовую базу, взяв с собой санки. Было действительно холодно, но ведь именно в такие дни выдавали милиционерам продуктовые пайки, в другие, с более мягкой погодой, было как-то не по-мужски. Помню, что тогда в пайке было много рыбных и мясных консервов и мешок гречки размером с меня. Уступив новому гостю место на санках, мы потянули его домой. Хм, прям бурлаки какие-то выходим - тянем в мороз сани, опустив лица в куцые воротники, закрываясь от режущего ножами ветра.
Конечно же, санки в морозную погоду мы использовали и иначе. Вспоминаю день, как папа повёз меня кататься в парк. Был выходной и детский сад не работал, но он в тот дежурил, помню его серую милицейскую форму. На санках, прямо на средней планке сиденья, папа всегда вырезал мои инициалы: «АШ», чтоб их не воровали. Мы оставляли санки возле подъезда моей группы в детсаде, и если всё же кто-то нуждался в них больше меня самого, то я просто находил санки у подъезда соседней группы и тащил назад. Так вот, в упоминаемый выше выходной день мы поехали кататься в городской парк. Спустив меня несколько раз со скучных для взрослого взгляда холмиков, отец предложил съехать с горки побольше. Прежде чем согласиться, я решил оценить, чем это может для меня закончиться - парк разрезала речка, и горка постепенно спускались к ней. Берег с нашей стороны был метра два высотой и от места спуска он был довольно далеко. Когда я подошёл к нему и посмотрел вниз на чёрные палки камышей и цепляющийся за валуны поток, мне показалось, что я выглядываю с крыши пятиэтажного дома на оживлённую улицу, словно собираясь после этого прогуляться по парапету. Всё же отец настоял, предложив придерживать за верёвку и бежать рядом. Чтобы не расстраивать его, я согласился, но только с небольшой высоты и чтоб папа сразу затормозил, и когда уже начали, было спускаться, я резко выставил ноги в снег и завалился на бок, так мне стало страшно. Папа упал вслед за мной, а его фуражка, словно сожалея о несостоявшимся бобслейном спуске, проехалась немного вниз.
Похоже, такая история никак не годится для конкурса. Ведь она интересна только для меня и кажется даже немного детской. Вот бы вспомнить нечто такое, что прочитав, вы скажите: «Эй, да этот парень отлично ладит со своим отцом!». Но чтобы оценить сейчас мои воспоминания, взвесить их, мне придётся ввести какой-то критерий оценки, и арифметически насилуя свои чувства, выбирать что-то, а что-то откидывать. Ведь отношение с родителями, с отцом, не проходит синусоидой сквозь наши жизни, раскачиваясь нарисованной математической волной от одного полюса к другому. Это скорее луч, выходящий из сердца и светящийся с разной интенсивностью.
И может быть, в больнице, когда я возил отца инвалидной коляске на рентген, я почувствовал это особенно сильно. Вечером накануне он поломал ногу, оступившись в ледяную колдобину, образовавшуюся возле тротуара. Нога возле ступни здорово напухла, и мы первоначально подозревали вывих. Так вот, тогда, в больнице, мне приходилось накрывать ладонями грудь, чтоб не обжечь бьющим из неё лучом больничные стены.
И пусть наши отцы не писатели, не знаменитые художники, не орнитологи и философы, но разве из-за этого луч из нашего сердца будут светить менее ярко? И я уверен, что для каждого из нас воспоминания об отце отзовутся десятками историй, грустных и весёлых, мимолётных и запоминающихся, но одинаково очень значимыми. И если мы сможем ценить эти моменты сейчас, не станем отмахиваться от некоторых из них, принимая всё целиком, то тогда, улыбнувшись, сможем сказать: «Эй, да ведь у меня отлично выходит ладить со своим отцом!».
Так зворушливо і по-справжньому. Я одразу пригадала всі найтепліші моменти дитинства (і не тільки, дорослого життя теж), пов'язані з татом.Останній раз читала такі гарні слова про відносини сина і батька в романі Юстейна Гордера "Помаранчева дівчинка".
ОтветитьУдалить