Энергия токийского джаза в дождливый вечер

Когда сразу после свадьбы я просиживал дома без работы, Алёна, моя жена, довольно чутко относилась к незапланированным расходам, в частности, на книги. Привыкнув тратиться на понравившиеся фолианты, я заходил в книжные магазины для того, чтобы всего лишь полюбоваться пёстрыми корешками. В тот холодный зимний вечер, перед тем, как зайти к Алёне на работу, я мимоходом заглянул в книжный. Пробегая взглядом по хорошо знакомым цветастым пятнам стеллажей, я увидел целый ряд новинок - небольшие покет-буки дразняще подмигивали мне с полки. Чрезвычайно популярный книжный формат у японцев, читающих преимущественно в общественном транспорте, у нас же он не в чести. Однако из-за возрастающей дороговизны твёрдых книг, покет-буки всё чаще заменяют старшего брата в обывательских домашних библиотеках. Из увиденных книг большинство авторов было мне не знакомо, но две книги Харуки Мураками я выделил сразу. Расплатившись, я засунул книги в передние карманы куртки так, чтобы факт покупки остался незамеченным. Вот уж точно покет-буки! Книжки слегка оттопыривали карманы, но само уже их наличие авансом будоражило. Дома я незаметно выложил их, смешав на книжной полке с другими. Так в моей библиотеке появились два мягкообложечных Мураками.

Поводырём в японскую литературу стал для меня Юкио Мисима, а его роман "Золотой Храм" -  ключом, который отпер ворота японской прозы. Прозы притягивающей, многогранной и лаконично ёмкой.  Читая, я всё больше влюблялся в Японию. С каждой прочитанной книгой, она всё больше приоткрывала мне свою тысячелетнюю паранджу. Она манила меня простыми и от-того прекрасными сценами повседневной жизни. Она привлекала меня добротой, порядочностью и порою наивностью своих главных героев. Образы отданных своему делу почтальонов, вагонных кондукторов, служащих библиотек - простых и добрых людей чрезвычайно контрастировали с теми образами разгильдяев и ленивцев, с которыми я так часто сталкиваюсь в обыденной повседневности. Читая Мисисму, я почувствовал откровенность и многогранность его стиля, отметив чувственную эстетику и хороший европейский литературный слог.

Однако будучи ещё не особенно искушённым в постмодернистской литературе, я требовал от книг насыщенного смысла с развернутой моралью. И обязательного реализма, как у Достоевского или Ремарка. Всё непохожее я откидывал, считая бессодержательным чтивом. Именно в этом контексте я и воспринимал Мураками, как праздного протирателя  кнопок на клавиатуре.

"Кафка на пляже"

Так было ровно до того момента, когда моя знакомая, к чьим литературным советам я прислушиваюсь, посоветовала прочитать "Кафку на пляже". Я был поражен и пленён этой книгой, её манерой написания - из-за мастерского жонглирования сюжетной линией мне трудно было оторваться от чтения. Мураками обрывал главы, словно режиссёр, меняющий сцены.

Сюжет книги соткан из двух параллельно тянущихся историй, в одной описывая поиск собственного "я" сбежавшего из дому подростка Кафки Тамуры (поклонники Холдена Колфилда, уверен, останутся довольны таким началом). Подгоняемый размытыми воспоминаниями о рано покинувшей его матери, Кафка бросает дом и отца и перебирается в провинциальный городок Такамацу, чтобы каждый день проводить в местной библиотеке. Прячась от мира и от себя за книжными стеллажами, Кафка наслаждается иллюзорной свободой, проводя весь день за чтением, с редкими перерывами на ланч. Со временем беглец заводит дружбу со служащим библиотеки Осимой и влюбляется во много старше управляющую библиотекой Саэки-сан, проецируя на неё любовь к своей матери.

Второй герой книги, Наката-сан - странный и добродушный токийский пенсионер, едва в состоянии запомнить свой домашний адрес. Этакий юродивовый, умеющий разговаривать на кошачьем языке.  Наката-сан, взрослый мужчина с сознанием ребёнка, притягивает нашу симпатию своей наивностью, щедрой добротой и прямолинейностью. По сути, Наката-сан - аллегория на князя Мышкина из "Идиота" Достоевского. Как и Мышкин у Достоевского, Наката у Мураками - лакмусовая бумажка, лишь принимающая цвет общества, но не становящаяся самим обществом. То есть, Наката хоть и окрашивается в цвет тех, с кем его сводит судьба, но его суть, его структура не меняется. К примеру, столкнувшись с Джонни Уокером, демоническим персонажем, питающимся сердцами кошек, спокойный и меланхоличный Наката теряет контроль над собой и в перепалке убивает его. Проводя аналогию дальше, заглядывая за спину князя Мышкина, Наката-сан - проекция Иисуса Христа, символа смирения и всепрощения. Сходство усиливает и предсказание Накатой рыбного дождя, который поливал улицы Токио, и молитва Накаты над Камнем в номере отеля, и...да что же это я, так всё книгу и перескажу здесь, вам незачем и читать будет.

Кульминацией всего произведения стал проход Кафки Тамуры сквозь мрачно-чёрную лесную чащу, сильный шаг по преодолению внутренних страхов, раздирающих Тамуру с тех пор, как он покинул родной дом в Токио. Предупреждённый о том, что в лес без необходимости лучше не соваться, Тамура осознанно сходит с проторенной тропинки, включив в наушниках "My favotire things" Джона Колтрейна.



Какой проникновенный джаз одного из лучших саксофонистов!

Таким образом, с прочтением "Кафки на пляже" я понял, что с Мураками  меня теперь связывает новая читательская нить, которая тут же активизируется и натягивается, когда в книжном магазине я прохожу мимо полок с произведениям этого писателя.

Больше узнать о Харуки Мураками вы сможете, прочитав о нём в Википедии.

Легко купить и прочитать книгу "Кафка на пляже" вы сможете на сайте Озон.ру.